Воспоминания о детстве и жизни в Ичет-ди

В истории нашей страны есть страницы, которые трудно читать без боли. Но в них же – невероятная сила человеческого духа, способного выжить, выстоять и создать жизнь буквально на голом месте. История поселка Ичет-ди в нашей Республике Коми – одна из таких. Он был построен руками спецпереселенцев, раскулаченных и высланных в необжитые места. Своими воспоминаниями об этом времени поделилась жительница села Дутово Эмилия Давыдовна Петкер, чья семья прошла весь этот тяжелый путь.

В 1930 году в Воронежской губернии раскулачили семью Самодуровых. Причиной стала мельница, которой владели три брата Василий, Пётр и Яков: их сочли «зажиточными». Вместе с тысячами других (только из Воронежской губернии в Троицко-Печорский район было выслано около 1700 человек) Яков Никифорович Самодуров, его жена Евдокия Ивановна и две их маленькие дочки – 5-летняя Нина и 3-летняя Екатерина (мама рассказчицы), а также прадед Эмилии Давыдовны Иван Иванович Попов были отправлены на север. Иван Иванович Попов не подлежал раскулачиванию из-за возраста, но не смог оставить дочь и зятя. «Я Дуню и Яшу не оставлю, поеду с ними», – сказал он. Так вся семья оказалась вместе в этом тяжелейшем испытании.
Добирались, по воспоминаниям, на баржах по Печоре. «Выбросили их на берег, жили в землянках. Очень много людей умирало», – рассказывает внучка первых поселенцев. Первый год в непригодном для жизни месте был самым страшным. Но выжили – «с Божьей помощью».
«Досталось, конечно. Самое страшное, что вот мама моя вспоминает, это голод. Это ужасный был голод, – говорит рассказчица. Дети постоянно хотели есть. Мать, измученная и голодная, срывалась: «Глажите, глажите руки мои… Сглажите мои руки». Люди пухли от голода. Умерших было так много, что специальный человек – дед Телегин – отвозил тела на волокушах (две тесины) на кладбище. В Ичет-ди их было три.

Но люди не сломались. Они начали строить поселок. Прадед Иван Иванович Попов, который в Воронеже пел в церковном хоре, и его зять обжигали кирпичи в огромной яме, которые шли в печное производство для бревенчатых домов. «Когда поставили вот этот первый барак,… все были настолько рады, собрали всех детей… дали вот по кусочку селедочки и хлебушек, и мы, говорила моя мама, очень были рады, что вот рыбки с хлебушком покушали», – рассказывает моя собеседница.
За десять лет, к 1940-му году, поселок поднялся. Появился колхоз, объединенный из двух и получивший в народе название «Карл Маркс». С этим связана забавная история, которую в семье помнят до сих пор. На собрании объявили: «Теперь будет у нас колхоз Карла Маркса. А один дед удивился: «Как же такое? Объединяли, объединяли, опять два: один Карла, а второй – Маркса. Опять, говорит, два колхоза». Повеселил народ.
Жизнь налаживалась: появились школа, больница, детский дом, клуб. Люди, несмотря на прошлое, жили очень дружно. Дедушка-рыбак, наловив рыбы, носил ее домой, а мама Эмилии Давыдовны относила ее уже по всему бараку, чтобы накормить соседей. Все делились.
Но вот – война, и новые потери. В июле 1942 года Якова забрали на фронт. «Весь поселок вышел провожать». Его жену, Евдокию Ивановну, которая была тяжело больна после неудачной операции, принесли на носилках. «Дед наклонился и так плакал… весь поселок рыдал». Он погиб под Ленинградом на Пулковских высотах в 1943-м, пропал без вести.
Через 20 дней после его отправки на фронт умерла и Евдокия. Три сестры-подростка: 17-летняя Нина, 15-летняя Екатерина и 7-летняя Настя остались круглыми сиротами. Их приютил и поддержал прадед Иван Иванович. В доме Эмилии Давыдовны Петкер вот уже более восьмидесяти лет хранится письмо дедушки с фронта, которое Яков Никифорович в 1942 году написал своей семье.
После войны в Ичет-ди появились и другие ссыльные, среди них – семья русских немцев Петкер, высланных с Украины. Молодые люди – Екатерина Самодурова и ее будущий муж – познакомились в местном доме культуры, где ставили спектакли, показывали кино. Жизнь кипела, жили очень дружно, хоть и поесть было мало. В 1953 году в поселковой больнице родилась дочь Екатерины и Давыда – сама рассказчица Эмилия. Поселок жил. Но в конце 1950-х годов многие начали уезжать. Семья Петкер перебралась в Дутово. А в 1960-х Ичет-ди, как и многие малые поселки, перестал существовать.
В воспоминаниях всех, кто жил в Ичет-ди, неизменно всплывают два символа. Первый – большая береза, которая росла прямо из крыльца больницы. Эту берёзу помнят все дети поселка. Второй – «знаменитый ручей», с которым была связана вся жизнь: там брали воду, стирали, он был центром поселкового быта. Эти простые детали стали для переселенцев олицетворением неиссякаемой жизни в суровых условиях.

Через все воспоминания красной нитью проходит тема голода как самого страшного испытания. Одна из историй особенно показательна. Екатерина (мать Эмилии Давыдовны) в 1946 году окончила овощеводческую школу в Нижнем Чове, оттуда ее направили работать в Усть-Цильму. Она вспоминала в своих рассказах: «Давали буханку хлеба на неделю, и всё, больше ничего… По нам крысы бегали». Чтобы спастись и вернуться домой, она, никогда не бравшая чужого, вынуждена была взять мешочек с крошками крупы из чужого сарая. «У Господа просила прощения… чтобы Господь простил». Этот поступок, совершенный в отчаянии, она помнила всю жизнь как величайшую вину. Ее побег из Усть-Цильмы в Печору на последнем осеннем теплоходе, встреча в Печоре с Татьяной из Ичет-ди, с которой они разделили буханку хлеба, выменянную на валенки, долгожданная встреча с сестрой – это история не только выживания, но и сестринской любви, которая в тех условиях была сильнее смерти. Ведь после встречи с Татьяной в Печоре, мама Эмилии Давыдовны на том же теплоходе добралась до Кузьдибожа, а оттуда пришлось идти пешком до Ичет-ди. Ее сестра Нина, прознавшая о том, что Катя идет домой, не раздумывая пошла к ней навстречу…
Несмотря на все лишения, родители делали всё, чтобы дети получили образование. В семье вспоминают, как один дед, сын которого учился в Сыктывкаре на учителя литературы, ходил по всему поселку и с гордостью говорил: «Мой Прошка учится на Пушкина!». А двоюродная сестра матери, Клавдия Петровна Чудинова, сосланная ребенком, окончила мореходное училище и стала капитаном, ходившим по Печоре. Эти истории – лучшее доказательство того, что дух и стремление к знанию не сломить даже самыми жестокими обстоятельствами.

Дети и внуки первых строителей Ичет-ди хранят память о том времени. Они приезжают на кладбище, где похоронены их родные, поддерживают чистоту и порядок, ставят новые памятники. Эмилия Давыдовна бережно хранит книгу «Покаяние», где собраны свидетельства о репрессиях, и находит в ней знакомые фамилии и истории. «Родители хлебнули, конечно… Но не роптали, были очень дружные. И мама всегда говорила, что только на Господа уповали всегда». Ее мама, прошедшая голод, до конца дней не могла выбросить крошку хлеба и всегда напоминала: «Люди пухли от голода».
Эта история – не просто воспоминание одной семьи. Это история тысяч людей, силой вырванных из родных мест, переживших нечеловеческие условия, но сумевших не просто выжить, а построить дома, родить детей и сохранить человечность. Поселок Ичет-ди, которого сегодня нет на карте, остался жить в памяти потомков как памятник и трагическому времени, и невероятной стойкости русского человека. История Ичет-ди – это не только ссылки и репрессии. Это, в первую очередь, история созидания. История о том, как люди, лишенные всего, силой своего труда, взаимовыручки и неистребимой надежды смогли построить в глухой тайге не просто поселок, а Дом. Дом, память о котором согревает их детей и внуков, напоминая о том, что жизнь – сильнее.
Автор Виргиния ТАТАРОВА

Фото из архива Э.Д.Петкер