Архив новостей
понвтрсрдчетпятсубвск
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
293031    
       
Фотогалерея
Главная Общество Стакан воды для Серафимы

Стакан воды для Серафимы

5 декабря 2012
Стакан воды для Серафимы

СЕРАФИМЕ было уже под сорок, когда она окончательно поняла, что надежды нет. Детей уже не будет. С мужем они поженились двадцать лет назад, жили хорошо, он водителем работал в строительной организации, а она медсестрой в детском саду. Получать высшее образование не стала - не надеялась, что вытянет, да и ни к чему: думала, вот дети пойдут, забот будет много, хватит ей и училища, а если врачом работать, придется время от детей отрывать. Время шло. Дети все как-то не заводились. Уж все ее знакомые "перешли" с пеленок на штаны и платья, вот их дети в школу пошли. У них разговоры все о детских проблемах, а Серафиме и вставить нечего. Ходила она по врачам, ей сказали, что она здорова. Просили, чтоб муж пришел. А он стеснялся, тянул. Настаивать ей не хотелось: мужа она любила, жалела. Подруги вечно спрашивали, когда уж Серафима родит, иногда завидовали ей, когда дети доводили их до белого каления. В сердцах бросали: и правильно, что детей не заводишь, кому нужны эти бесенята, только жизнь на них тратишь, а никакой благодарности не дождешься.

Ну, так они тратили жизнь, тратили, да и вырастили детей. Уж и внуки у некоторых в планах появились: принялись они детей женить, замуж выдавать. Опять разговоры пошли о теперь уже взрослых детях. И опять Серафиме нечего было им сказать: ни поддакнуть язык не поворачивался, ни возразить.

Родители Серафимы состарились в ожидании внуков, приходилось ухаживать, совсем немощными стали матушка и батюшка. И то, что муж так и не пошел к врагам, как-то отошло на второй план - надо было родителей досматривать.

Но вот родители умерли, освободили Серафиму. И тут вопрос о детях, о надвигающейся старости, о наследнике, о смысле жизни встал во всей серьезностью. И Серафима затосковала: захотелось ей ощутить тепло детской головки, тяжесть мягкого тельца, услышать от кого-нибудь "мама". Да и постаревшие подруги при редких встречах говорили о пресловутом стакане воды, который некому будет подать в последний момент перед смертью. И Серафима решилась. Подступила к мужу, он был не против: как всегда мягко сказал: "Если ты очень хочешь, то, конечно, давай возьмем из детского дома. Только, может, лучше большенького, чтобы тебя не тяготить - с маленькими забот больно много".

Но Серафима хотела именно маленького, чтоб и пеленочки были, и кашки, и колясочку чтоб непременно катить впереди себя на прогулках.

Собрав все справки, Серафима встала в так называемую очередь на отказных детишек. Примерно через полгода супругов вызвали на смотрины: в одном из городских роддомов появился отказной ребенок - девочка. Стоящие впереди бездетные супруги отказались ее удочерить, так как биологической матерью стала опустившаяся алкоголичка. Ее подобрал на улице милицейский патруль, когда она в алкогольном беспамятстве металась в родовых муках. Девочка появилась на свет здоровенькой на удивление, красивой. Но те, что хотели ее удочерить, передумали, хотя документы были оформлены по правилам, и от протрезвевшей матери удалось получить отказ, составленный по закону. Сотрудница отдела, ведавшего вопросами удочерения, объяснила Серафиме, что та пара побоялась дурной наследственности. Серафима задумалась, когда ей это рассказали, но попросила сотрудницу показать ей ребенка.

В роддоме женщина увидела ряд пустых люлечек, в одной из них тихо, как мышка, лежала та девочка - остальных забрали. Лежала в полном одиночестве, неприкаянная, ненужная никому. Серафима осторожно подошла к люлечке, заглянула... И чуть не отпрянула - на нее смотрели глаза, серые, пристальные, серьезные. В них было столько одиночества, что Серафима заплакала. Тут же, отбросив все сомнения, она подписала документы.

На другой день они с мужем купили все приданое: колясочку, кроватку, пеленки, распашонки. Деньги в семье были, и Серафима не экономила. Еще через день они пришли забирать девочку. Старая нянечка умело завернула ребенка во все новое, развязав бирки с именем той женщины с ручки и НОЖКУ теперь уже Серафиминой дочки, и вручила сверток новоявленному отцу. Николай бережно пошел к выходу. Серафима тоже было двинулась следом, но ее за руку осторожно придержала нянечка: "Хорошо ли ты подумала, милая?" - тихо спросила женщина. - Смотри, мамаша-то у нее гулящая, а яблочко от яблоньки недалеко катится".

"Да как вы так можете говорить? - чуть не задохнулась Серафима, - Дитя же не виновато ни в чем! Мы ее вырастим, выучим, у нас она только добро видеть будет, вы же нас не знаете, у нас ей хорошо будет".

"Ну, смотри", - легко согласилась нянечка. И посмотрела Серафиме прямо в глаза. Этот взгляд Серафима вспомнит через много лет - печальный, все понимающий взгляд старой женщины, многое видевшей и многое знающей. Ох, как она потом его вспомнит!

Но это потом. А сейчас они смело двинулись навстречу своему маленькому долгожданному счастью.

Лариса, так назвали Крайневы свою дочку, росла тихой, спокойной. Крепко спала, хорошо ела. Почти никогда не болела. Подруги жаловались, что вот у их внучки Верочки диатез: то нельзя, это, а вот у внука Вовочки заикание, а другой внук Вадик плохо учится и хулиганит.

Выслушивая их бесконечные жалобы, Серафима внутренне радовалась - ее Ларисонька росла здоровой и послушной девочкой. В школу тоже пошла без проблем. Серафима нарадоваться не могла на ребенка. Одевала ее чистенько и нарядно: шубка у нее была самой красивой среди девочек двора, платьица - самыми нарядными и дорогими, за туфельками и сапожками ездила в Москву. Косички заплетала туго и с непременными большими бантами. Надышаться не могла Серафима на свою дочку. Всю свою нерастраченную материнскую любовь она отдала Ларисе. Николай тоже трясся над дочкой: скажет она "Хочу саночки", тут же папа ладит ей салазки, "Хочу в цирк" - пожалуйста, "Хочу гулять" - а как же! Все желания Ларисы выполнялись. Серафима жалела дочку, хозяйством не обременяла - лишь бы училась хорошо.

Так прожили они 15 лет. Лариса превратилась в красивую девушку. Училась она не блестяще, но уверенно переходила из класса в класс хорошей ученицей. В кружки и секции не ходила - предпочитала сидеть дома с матерью, вязала шарфики, вышивала, ухаживала за цветами, смотрела телевизор. Подружек особых не было, все больше к матери ластилась. Душа радовалась: хорошая, смирная, неглупая девочка растет. В мечтах Серафима уже и на институт замахивалась. А что? В городе есть пединститут, почему бы Ларисе не учиться там? Серафима уже видела в мечтах свою красотулю в окружении студентов, в аудитории, а потом... Серафима аж задыхалась от восторга в предвкушении исполнения мечты: потом ее девочка станет учителем, будет преподавать в школе, ее будут уважать и любить дети и сослуживцы. Она выйдет замуж за хорошего человека, тоже с образованием. И у них с Николаем появятся внуки! Тут у Серафимы кружилась голова, и делалось больно в груди от счастья.

Она потом так и не смогла вспомнить, как все началось. Вдруг Лариса стала уходить вечерами из дома, являться за полночь, от нее пахло сигаретным дымом, вином, она хихикала, падала в кровать и мгновенно засыпала. Утром не могла встать, пропускала школу. Серафиму вызвали сначала к классному руководителю, потом к директору. С трудом уговорила Серафима администрацию школы, чтобы Ларисе выдали аттестат об окончании школы. К директору она ходила одна: Николай слег с сердечным приступом, а Лариса вообще ушла из дома. Она сначала отмахивалась от увещеваний матери, потом стала грубить, а потом и замахнулась на мать, крикнув, что они ей надоели.

Лариса изредка появлялась дома, грязная, опухшая, пьяная, иногда с компанией таких же пьяных, опустившихся людей, и требовала только денег и выпивки. Серафима с Николаем в ужасе запирались в одной из комнат большой квартиры. Примерно через год к Крайневым пришли из больницы. Сказали, что Лариса родила ребенка и отказывается от него. Серафима ночь не спала. Утром она пошла в роддом. Ее провели в палату. Там рядком стояли пустые люлечки. В одной из них тихо, как мышка, кто-то лежал. Серафима заглянула. На нее со смуглого нерусского личика смотрели черные глаза. В них было столько одиночества, что Серафима не выдержала - она сказала, что возьмет ребенка, уговорит дочь. Вот здесь-то она и вспомнила тот давний взгляд старой нянечки.

Ребенка назвали Русланом. Как выяснила Серафима, его отцом стал торговец из Азербайджана, торгующий на местном рынке, случайный человек в нынешней жизни ее дочери, которому не нужны были ни Лариса, ни ребенок. У него на родине была своя большая семья, дети. А про этого, случайного, прижитого в пьяном угаре с малознакомой гулящей женщиной, он и знать не хотел.

Серафима уговорила дочь признать ребенка, выписать на него метрику, пообещав денег за это. Втайне она надеялась, что в Ларисе заговорит-таки материнский инстинкт. Но этого не случилось. Она приводила домой без разбору всех мужчин, кто попадались на ее пути. Ребенок из-за шума часто просыпался, плакал. Лариса замахивалась на него и на мать с отцом, пытавшихся вступиться за малыша.

Через год Крайневы не выдержали -подали в суд, лишили дочь материнских прав на ребенка, оформили опекунство над внуком, к которому прикипели всем своим сердцем. Малыш рос смышленым, тихим, постоянно цеплялся за бабушкин подол, надрывая сердце Серафимы. Потом они подали на размен. Обменяли свою большую четырехкомнатную квартиру, в которой прожили так много лет, почти всю жизнь, на небольшую двухкомнатную квартиру в старом панельном доме, и на однокомнатную, с совмещенным санузлом, с газовой колонкой в ванной - для дочери.

И вот уже три года они живут на новом месте. Хотя Серафиме уже за шестьдесят, она продолжает работать медсестрой в детском садике рядом с домом. Николай там же работает сторожем. Зарплаты, конечно, копеечные, но все равно заработок, да и сыты они при садике: повара всегда тарелку наполнят медсестре и сторожу, жалеючи стариков. Ведь опекунских денег и пенсий не хватает на троих, да и дочь временами требует помощи - они так и не смогли вычеркнуть Ларису из своей жизни, к тому же они оплачивают ей квартплату, боясь, что ее выселят. Руслан ходит в этот же садик. Это очень разумный, смышленый ребенок. Одевают его скромно - обычно кто-то из сердобольных соседей дает одежку своих выросших детей и внуков. Рано утром Руслан с бабушкой идет в садик. Целый день он проводит в своей группе, помогая воспитателю - следит за ребятишками, прибирает игрушки, помогает одеваться другим детям. Такое чувство, что он самый старший в группе, хотя ему всего "четыре года. В течение дня он постоянно заглядывает к бабушке в медпункт, принося ей то конфетку, какой его угостили, то кусочек яблочка. Заглядывая ей в лицо, спрашивает, не болит ли голова у нее, не хочет ли она кушать. Вечером, когда все дети уходят по домам, он с дедушкой обходит территорию садика, подбирает забытые игрушки, мусор. Забегая вперед дедушки, он предупреждает деда о возможных ямках и буграх, чтобы тот не запнулся. С другими детьми он разговаривает, как взрослый - пеняет на плохое поведение, одергивает озорников, в разговорах со взрослыми по-стариковски сетует на нынешнюю трудную жизнь, рассуждает о соседях, о погоде. Чувствуется, что живет он в обществе стариков довольно замкнуто.

Я познакомилась с ними нынешним летом, хотя они переехали в наш дом три года назад. Бываю я в этом городе только летом, поэтому они меня не знали раньше. Крайневы - люди основательные, спокойные, работящие. Единственное, что иногда пробивалось сквозь эту броню спокойствия - страх за внука, страх оставить его одного в этом мире. Ведь лет им уже много. Опекунство им оформили с трудом, зная, что мальчик вскоре может очутиться в детском доме. Старики обещали держаться. Они и держатся - дед с палочкой ходит на работу, старуха и внук бережно поддерживают его. Сторож из него, конечно, никакой, но ответственность за внука заставляют его вставать и двигаться, бодриться. Серафима на работу ходит с удовольствием: в коллективе ей веселее да и чувствует себя она там нужной и полезной.

Ходят в магазин они чаще всего с внуком, справляются со стиркой тоже втроем, Руслан им помогает изо всех своих маленьких силенок. Руслан сам выносит мусор в небольшом ведерке, сам бегает за хлебом: продавцы его уже знают, аккуратно сдают сдачу, дают свежие булочки, мягкий хлеб. Белье во дворе вывешивают вместе с бабушкой, он держит бельевые скрепки, подает вещи, Серафима развешивает. По вечерам старуха, клюя носом, вынуждена долго сидеть на лавочке во дворе, поскольку Руслан гуляет, а она боится оставить его одного. Детей во дворе много, но он больше всего дружит с Танечкой. Танечкина мама вышла второй раз замуж и живет у мужа, а Танечка живет со своей бабушкой. Это ласковая чудесная девчушка с белыми косичками. Руслан ее очень любит, и хотя девочка его ровесница, тем не менее он ее оберегает, хлопочет около, подает игрушки, носит за ней велосипед и ведро с совочком. Большинство соседей жалеют мальчика, часто угощают его, зовут домой. Я тоже как-то позвала его - купила большой арбуз. Он с готовностью согласился, аккуратно поел, убрал за собой все корки, сказал спасибо и попросил кусочек для бабушки. Некоторые соседи ворчат, глядя на смуглого малыша: "Не хватало нам еще тут нацменов, нерусей, понаезжали тут, проходу нет". Бабушка вступается за мальчика, стыдит ворчунов. Руслан молчит, непонимающе глядя черными глазами на недобрых людей. С людьми добрыми разговаривает охотно, сообщая все подробности своей маленькой нехитрой жизни.

Нагулявшись, часов в девять вечера, они вдвоем медленно идут к своему подъезду. Серафима осторожно ступает большими ступнями по асфальту, уже трудно различимому в набегающих сумерках, взглядывает наверх - там, на третьем этаже их квартирка, уже горят окна - это дед готовит нехитрый ужин, обычно это картошка с овощами (соседи часто дают им овощи со своих дач и огородов), молоко, для внука - печенье или пряник. Руслан держится за бабушку. Потом он забегает вперед, открывает перед ней тяжелую дверь подъезда, заботливо ждет, когда она преодолеет трудные ступеньки крыльца. Дверь за ними захлопывается. Сумерки густеют. На город опускается ночь.

Г.БОЧАРНИКОВА.

 

 

 

Комментарии (0)

Реклама
Горячая линия
День сердца
Россия против террора
Вуктыл Оптика
Терроризм - угроза обществу!
Сообщи, где торгуют смертью!
Сиротство
Сетоотражающие элементы
Система 112
нет терроризму