Репрессия. Судьба. Память

Валентина Станиславовна Зарницына называет себя реабилитированной не потому, что любит громкие слова. А потому, что в ее судьбе вся боль двадцатого века: ссылка, потеря дома, чужая земля… В 1947 году ее, семилетнюю, вместе с мамой и младшим братом вывезли на Север. Мама оказалась на чужой стороне с двумя маленькими детьми на руках. Ни кола, ни двора. Ни языка, ни надежды.

Как это случилось, Валентина Станиславовна  помнит смутно, обрывками. Жили они в Литве, в деревне Пашинщик Шауляйского уезда. В тот день они были на хуторе у тети. Мама работала по хозяйству. Приехала бортовая машина, кто-то скомандовал: «Собирайтесь, вы уезжаете», мама в слёзы. Кто-то донёс, что сын хозяев воевал за Литву, белогвардеец – значит, враг. А семьи нет – хозяева уехали, самого сына нет дома. На хозяйстве остались они с мамой и младший брат. Русские ребята, которые приехали выселять, не знали литовского, а мама не знала русского. «Один парень хороший подошел, говорит: «Бери как можно больше, уезжаешь надолго». Погрузили на борт – и в товарняк. Так началась дорога, которая привела нас в Коми», – делится моя собеседница.

Довезли до Печоры, пересадили на баржу. Потом – Андроново, деревня, где их встретили три барака, большая буржуйка и двухъярусные нары на четыре места. «Кто где занимали», – вспоминает Валентина Станиславовна.

Мама не выдержала. Ее из-за стресса сразу чуть не парализовало – от пережитого, от отчаяния. Двое детей, чужая сторона… Вытащил ее литовец-врач, который оказался рядом. Растирал, ставил на ноги несколько дней, и она пришла в себя.

Маму отправили в лес, а Валентину с братом оставили с какой-то бабушкой. Помнит Валентина Станиславовна карточную систему. Хлеба приносили порционно, по граммам, и по уголочкам разносили по жильцам.

Потом кто-то из начальства решил: детям нужна отдельная кухня. Дали каморку с двумя чанами, бачком и столиком. Туда их и переселили – втроём. Так и жили: летом попроще и повеселее было. Из развлечений: сучки собирали, чтобы печку топить.

В 10 лет Валентину отправили в школу. Из Андроново до Усть-Соплеска – пешком, через речку с черной водой, по двум бревнам. Никто не повёз, не понёс. «Идите пешком, там дорога прямая», – так им сказали. Затем мама устроилась в пекарню в Усть-Соплеске. Валентина там же  ходила в школу. Брат подрос, тоже пошел позже.

В Соплеске жизнь стала потише, поувереннее. Мама вышла замуж за Григория Ефимовича Браткова – он со Ставрополья, работал в Соплеске, на лесосплаве. Хороший мужик: не пил, никого не обижал, играл на ложках, шутил. Купили корову. В семье родились еще двое – сестра и брат. Стало в семье четверо детей. А потом Григорий поехал в гости на родину. Доехал до Ставрополя, поднялся на третий этаж, и сердце не выдержало. «Закончился наш дядька. Осталась мама одна с четырьмя детьми», – рассказывает Валентина Станиславовна.

Валя, как самая старшая, пошла работать, чтобы помочь матери. Сначала в лес – не пошло, хрупкая была. Потом литовка из столовой взяла к себе: подсобной рабочей, затем в буфет. Потянулась осень, объявили набор на курсы. Дали направление, и Валентина уехала на 9 месяцев.

В Соплеске ее ждал молодой человек. Познакомились раньше, на танцах, дружили два года. Он был киномехаником – приезжал в деревню с движком и аппаратурой, крутил фильмы, потом ехал в другую деревню. Звали его Александр Зарницын. Он из Горьковской (Нижегородской) области, Краснобаковский район, деревня Кириллово. Родители умерли, дом сгорел. Пожалел его председатель колхоза, отправил на курсы киномехаников. Когда Александр их окончил, ему сделали паспорт и отпустили. Сестра его в то время жила в Коми, вышла замуж за коми мужчину, он ее сюда и привёз. Они обосновались в Кырте. Так Александр и оказался на той же земле, что Валентина.

Когда Валя возвращалась с курсов, Александр встречал ее в Кырте. Там они и расписались вскоре. Свадьбу не играли, посидели просто вечером. «Вот и всё гулянье», – улыбается Валентина Станиславовна.

Она работала в пекарне. Месила 100 килограммов теста вручную. Первого ребенка из-за такой физической нагрузки не выносила. Потому ушла в магазин, супруг настоял. Затем и вовсе сменила род деятельности. В 62-м родился старший сын. Всего детей у них четверо. И уже семь внучек, 4 правнука, 4 правнучки и один праправнук. Жаль, супруг уже ушел из жизни.

Валентина Станиславовна вспоминает мужа с теплом: «Молодец был мужик. Умел организовать всё. Мог сам не сделать, но постройку организовать и довести до ума – всегда. Необходимо сарай построить, летнюю кухню – найдет и помощников, и брус выловит в реке, позовет друзей. Хозяйственный был. Поросят держали, потом корову завели, а она такая красивая выросла, жалко стало резать, оставили на молоко. До самой старости держали».

«Домашний был. В воспитании детей всё на меня надеялся. Прожили вместе 59 лет. Немного не дожили до 60», – делится она.

В конце жизни муж сильно заболел, начал задыхаться. В Кырте помощь была далеко, а ему нужна была больница рядом. Валентина Станиславовна, как реабилитированная спецпереселенка, пошла просить жилье в Вуктыле. Ходила в разные инстанции, просила. Дали малосемейку на четвертом этаже. Дети сделали ремонт, и в 2006 году они переехали. «Нам сказали: берите это жилье или ждите, пока кто-нибудь умрет. А я ждать никого не буду, нам больница под боком нужна», – вспоминает она. Так они оказались в городе. Муж прожил здесь недолго, болезнь взяла свое.

Дети разъехались. Кто остался в Вуктыле, кто уехал в Летку, кто в Воронежскую область. Из Кырты уехали все. «Богатая я, счастливая», – говорит моя собеседница. – Живем дружно, никто не обижается, друг дружку не бросаем. Собираемся вместе нечасто, но всегда, когда кто издалека приедет».

А могло бы быть иначе? Я задала вопрос: если бы можно было прожить другую жизнь – без ссылки, без потерь, без этой северной доли, Валентина Станиславовна согласилась бы? «Я только одного бы хотела: в Литве пожить, там, где родилась. А так – жизнь нормальная. Я не могу сказать, что меня кто-то обижал. Мы жили не богато, но ладно, дружно. Что Бог дал, тем и довольны», – ответила она.

Валентина Зарницына не жалуется. Она рассказывает. Без надрыва, без «за что мне это». Просто факты. Просто жизнь, которая началась в товарняке, а продолжилась в бараке, пекарне и дошла до большой, дружной семьи. И в этом больше силы, чем в любых победных реляциях.

Валентина Станиславовна живет в Вуктыле не одна, а с большой дружной семьёй. Дети и внуки, которые уехали, связь с мамой и бабушкой не теряют. Приезжают, навещают, звонят, помогают. Она не одна – это главное.

Виргиния ТАТАРОВА

Фото из личного архива Зарницыной В.С.